Почему Лижи ей и дай мне в рот русское?

Распоряжение нового бургомистра не осталось втайне после того, как он и его свита возвратились в город

Содержание статьи [свернуть]

  • Говорящий кафтан
  • Только кое-где сиротливый хуторок без единого дерева:
  • ― Хорошо, но отец-то его
  • В Кечкемете
  • ― Откровение божие
  • Старик Бюрю с его музыкантами в Сабадке,
  • ― Башковитый человек выйдет из него!
  • ― …Если же я поеду к
  • Девушки пугливой стайкой топтались вокруг, будто
Описание Лижи ей и дай мне в рот русское

Говорящий кафтан

умел говорить не только с врагами: «Убирайтесь, мол, отсюда, из-под Кечкемета!» ― но и друзей, и звонкую золотую монету в город зазывал: «Идите к нам в Кечкемет!» Богатые люди, знатные господа переселялись в «самый храбрый» город на жительство со своими сокровищами, родители охотнее всего посылали сюда своих сынков учиться

Стой, подожди! Право же, я сам не знаю, что нам делать!

― Потом обессиленно добавил: ― Ведь и я ― всего лишь человек

― Смеяться будут теперь над нашим городом! ― вторили другие

Только кое-где сиротливый хуторок без единого дерева:

белый домик да колодезный журавль! А на краю деревень ― все те же ветряки с растопыренными крыльями, будто они прибежали сюда, опередив обоз, из предыдущего села

Платье на берегу оставляют, а с собой только горе свое берут

― Хорошо, но отец-то его

словаком-лапотником приплелся в наш город

Чуть поодаль стоит кошара, напротив нее ― почерневший от ветра и дождя загон, где пастухи укрывают от непогоды стада коров и табуны лошадей

В Кечкемете

куда проще найти для султана четырех мамаш, чем четырех одалисок

Одно лишь обстоятельство бросилось ей в глаза: последние дни два каких-то неизвестных господина стали захаживать к Лештякам; приходили поздно вечером, чуть ли не крадучись, подолгу шептались о чем-то, уединившись в задней комнате, и старик ни разу словом не обмолвился, что это за люди и чего они хотят; только ходил взад и вперед по комнатам, неразговорчивый, задумчивый

― Откровение божие

снизошло на него! Господь во сне шепнул ему, что и как сказать надобно, чтобы бедный город наш от злых нехристей спасти

Цинна развеселилась, засмеялась, захлопала в ладошки, до того понравилась ей картина будущего, что рисовал перед ней Матяш Лештяк

Старик Бюрю с его музыкантами в Сабадке,

не отпускают его оттуда уже целую неделю

Ведь за кого стали бы отдавать свой голос некоторые из нас? За тех, кого они больше всех уважают? А что как не всеми уважаемых, а, наоборот, всем ненавистных людей станут выдвигать на эту должность? Я допускаю и такую возможность

― Кто, по-вашему, будет думать о судьбе Кечкемета: мы или улица? Я считаю, что ― мы! Все будет так, как мы с вами прикажем

― Башковитый человек выйдет из него!

Не позволяет помыкать собой

Из полупрозрачного, розовато-белого, как парное молоко, тумана издевательски скалились карлики, сражающиеся драконы, покрытые чешуей чудовища, привидения в белых саванах

На Алфёльде все на одно лицо: деревни, города, их окрестности

― …Если же я поеду к

татарам, выдав себя за Михая Лештяка, а они захотят убить меня, то, увидев, что я женщина, они не сделают этого, так как татары не убивают женщин, и вы, сударь, позднее сможете меня выкупить

― Султан был очень добр к вам, но, дав слово, он вынужден его сдержать

Девушки пугливой стайкой топтались вокруг, будто

горные козочки с невинными глазами

― Слагаем к ногам твоим, великий император, оружие Кечкемета

За эти дни городские власти не теряли времени: плотники построили эшафот, как раз против зеленых ворот ратуши; Пал Фекете по поручению магистрата привез из Фюлека палача

― Дальше? ― еле слышно переспросила Цинна, сломленная и измученная